Мы в социальных сетях


-

 

   Об осуждении

     Почему Христианство так категорично запрещает осуждение ближ-него? Ведь осуждают люди друг друга отнюдь не за выдающиеся заслу-ги и добродетели, а за безнравственное поведение. Или, выражаясь языком христианской аскетики, за грехи. Но разве грех, с точки зрения Церкви, не достоин порицания?

     Преступление без наказания

     Стремление к добру так же естественно для каждого из нас, как, например, способность мыслить, разговаривать или ходить на задних конечностях. Поэтому заповеди «не убий», «не укради, «не желай жены ближнего своего» даже для человека, который еще только знакомится с жизнью Церкви, не становятся открытием чего-то принципиально ново-го и неожиданного. Но вот евангельская заповедь о неосуждении очень часто вызывает недоумение и целый ряд вопросов. Ведь ни один, да-же самый дотошный критик не станет порицать кого-либо за добрые и полезные дела. Поводом к осуждению может стать лишь безнравствен-ное поведение неблаговидный поступок или преступление. Но почему же тогда Церковь так настойчиво призывает христиан никого не осуж-дать ни делом, ни словом, ни даже мыслью? Ведь очень часто бывает, что человек явно грешит на глазах у всех, и никаких сомнений в его гре-ховности не может возникнуть даже у самого наивного альтруиста и ро-мантика. С точки зрения обычной человеческой логики, это вполне нор-мально: преступление требует наказания, а грех – возмездия.

     Однако евангельский принцип отношения к грешникам решитель-но противоречит подобному рассуждению. Своей земной жизнью Иисус Христос показал людям ту норму человечности, к которой все мы при-званы, и поэтому любой поступок Христа, описанный в Евангелии, явля-ется эталоном поведения для каждого человека, искренне стремящего-ся исполнить волю Божию.

     Что же говорит Евангелие об отношении Христа к грешникам? Только одно: Он их не осуждал, но относился к ним с любовью и жалостью. Христос не осудил женщину, взятую в прелюбодеянии (Ин. 8:11); не осудил жителей Самарянского селения, отказавшихся дать Ему пищу и кров (Лк. 9:51-56); и даже Иу-ду, пришедшего предать Его на мучительную смерть, Господь не исключил из числа Своих друзей (Мф. 26:50). Более того: пер-вым человеком, которого Христос ввел в Рай, был покаявшийся разбойник, распя-тый за свои грехи (Лк 23:32-43). Евангелие упоминает лишь одну категорию людей, которая подверглась резкому осуждению - книжников и фарисеев. Это была религи-озная элита иудейского народа – то есть именно те люди, которые как раз и считали себя вправе осуждать грешников.

     Принцип бинокля

     Грех в Православии понимается как неправильно, не вовремя и невпопад реализованный импульс человеческой природы, который сам по себе вполне здоров, но, будучи употребленным не по назначе-нию, стал вредным и опасным для человека. Грех осуждения не являет-ся исключением из этого правила. Создав человека безгрешным, Бог вложил в его природу совесть как способность отличать добро от зла, – и ненависть к греху как защитную реакцию на столкновение со злом. Отпав от Бога, человек потерял Рай, но эту естественную способность распознавать зло и ненавидеть грех он сохраняет по сей день. Правда, с одной печальной оговоркой: после грехопадения человек отчетливо видит зло, но только в других людях, и ненавидит он теперь исключи-тельно чужие грехи. Такое духовное устроение и порождает отноше-ние к окружающим, которое принято называть в православной тради-ции – грехом осуждения. Неверно употребленная способность, словно чудовищный бинокль неимоверно увеличивает перед нашим духов-ным взором все недостатки окружающих и их злые дела. Но когда мы через этот же бинокль пробуем взглянуть уже на самих себя, он начи-нает столь же неимоверно уменьшать все наши грехи, делая их в наших глазах мелкими, ничтожными и не заслуживающими внимания.

     Что мы знаем друг о друге?

     Парадокс греха осуждения заключается в том, что, взявшись судить о недостатках и грехах другого человека, мы на самом деле судим себя, хотя, как правило, даже не подозреваем об этом. Осуждая кого-либо, мы устанавливаем некий уровень нравственной оценки челове-ческого поведения, ниже которого и сами не имеем права опус-каться. Скажем, осудив в душе грубияна-начальника, орущего на под-чиненных по поводу и без повода, мы тем самым, определяем и для себя категорическую недопустимость подобного поведения. Однако, вернувшись с работы домой, можем тут же сорвать накопившиеся за день раздражение и усталость на ни в чем не повинных родственни-ках. Так проявляет себя удивительный закон духовной жизни, кото-рый преподобный Иоанн Лествичник формулировал следующим об-разом: «Если в самом деле истинно, что каким судом судите, таким будете судимы (Мф. 7:2), то, конечно, за какие грехи осудим ближнего, телесные или душевные, в те впадем сами; и иначе не бывает». При-чина такой жесткой зависимости в том, что в другом человеке мы мо-жем опознать и осудить лишь те греховные наклонности, которые есть в нас самих, даже если этому человеку они вовсе не свойственны.

     «...О, худо он сделал»

«Ненавидь грех, но люби грешника» – вот принцип православной аскетики, не позволяющий отождествлять человека с его злыми дела-ми. Но даже ненависть к чужому греху может оказаться духовно опас-ной. Ведь тот, кто внимательно рассматривает поведение других, сам рискует через осуждение греховных поступков незаметно впасть и в осуждение человека, который их совершает.

     Грех достоин ненависти – но каж-дому, желающему своего спасения, необходимо научиться ненавидеть грех, прежде всего, в себе самом. О чужих же грехах и о правильном отно-шении к ним Авва Дорофей писал сле-дующее: «Действительно случается, что брат погрешает по простоте; но имеет одно доброе дело, которое угодно Богу более всей жизни, – а ты судишь, и осуждаешь его, и отягчаешь душу свою. Если же и случилось ему преткнуться, почему ты знаешь, сколько он подвизался и сколько про-лил крови своей прежде согрешения? Теперь согрешение его является пред Богом, как бы – дело правды. Ибо Бог видит труд его и скорбь, которые он, как я сказал, подъял прежде согрешения, и – милует его. А ты знаешь только сие согрешение, и тогда как Бог милует его, ты – осуждаешь его и губишь душу свою. Почему ты знаешь, сколько слез он пролил о сем пред Богом? Ты видел грех, а покаяния его не видел».

     Синдром Паниковского

     Даже очень грязный человек может почувствовать себя чистым и опрятным, если встретит бедолагу еще более грязного и неряшли-вого, чем он сам. Беда в том, что наша поврежденная грехом приро-да все время стремится к самоутверждению за счет признания друго-го человека более низким, плохим, греховным.

     Но если обратиться к древним Отцам, то их мнение об уместно-сти обличения чужих грехов будет категоричным:
Однажды братия спросили преподобного Пимена Великого: «Авва, следует ли, видя согрешение брата, умолчать и покрыть грех его?» «Следует, – отвечал преподобный Пимен. – Если покроешь грех брата, то и Бог покроет твой грех». «Но какой же ответ ты дашь Богу, что, увидев согрешающего, не обличил его?» – снова спросили у него, и Авва Пимен ответил: «Я скажу, Господи! Ты повелел прежде вынуть бревно из своего глаза, а потом извлекать сучок из глаза бра-та – я исполнил повеление Твое».

     И если в вопросе обличения грешников мы не пожелаем упо-добляться Пимену Великому, то с большой степенью вероятности рискуем уподобиться Михаилу Самуэлевичу Паниковскому, который обличал бухгалтера Берлагу и тихо радовался тому, что на свете есть личности еще более жалкие и ничтожные, чем он сам.

     То, что труднее всего

     В сказке французского летчика Антуана де Сент-Экзюпери одино-кий король говорит Маленькому Принцу удивительные слова: «. . суди себя сам. Это самое трудное. Себя судить куда труднее, чем других. Если сумеешь правильно судить себя, значит, ты поистине мудр». Хри-стианство призывает людей именно к такой мудрости – научиться осуждать лишь собственные грехи, оставляя чужие ошибки и несовер-шенства праведному и милосердному суду Божию».

     Источник: http://www.pravoslavnielistovki.com/

11.04.2017 22:56